Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 471194)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента

Ничего кроме надежды (270,00 руб.)

0   0
Первый авторСлепухин Юрий Григорьевич
Страниц272
ID13571
АннотацияЭтот роман - заключительная часть тетралогии. Благодаря тому, что роман готовился к печати уже в период гласности, рукопись избежала редакционных купюр, значительно исказивших предыдущие романы цикла. Рассказывая о финальном периоде «самой засекреченной войны нашей истории», автор под совершенно непривычным углом освещает, в частности, Берлинскую операцию, где сотни тысяч солдатских жизней были преступно и абсолютно бессмысленно с военной точки зрения принесены в жертву коварным политическим расчетам.
Кому рекомендованоДля широкого круга читателей.
Слепухин, Ю.Г. Ничего кроме надежды / Ю.Г. Слепухин .— роман .— 2007 .— 272 с.

Предпросмотр (выдержки из произведения)

Copyright « «» & «A K-C» Copyright « «» & «A K-C» ЧА ЧАСТЬ СТЬ ПЕРВАЯ Глава первая В начале октября 1943 года командование Степного фронта предприняло спешную перегруппировку войск, стягивая в районе Переволочная Верхнеднепровск мощный ударный кулак для прорыва на Криворожье. <...> Чем недовольны сегодня, Федюничев? поинтересовался комбат, ответив на хмурое приветствие ординарца. <...> Подсев к окну на снарядный ящик, Дежнев заправил в бритву новое золингеновское лезвие, задумчиво потер подбородок. <...> То-то Федюничев мой затосковал, Дежнев усмехнулся, взбивая мыльную пену в алюминиевом стаканчике. <...> Рысью, что ли, бежали? спросил комбат, удивленный прытью обычно нерасторопного ординарца. <...> Никак нет, товарищ гвардии капитан, тут рядом разжился у артиллеристов. <...> Хорош-ш-шо, Федюничев, зд-д-дорово Привет вам от старшего лейтенанта Игнатьева, сообщил ординарец, когда комбат кончил мыться и, стуча зубами, принялся растирать спину полотенцем. <...> Так вот тогда, это ему особенно запомнилось, утром когда только высадились с плотов и пошли вперед такой был порыв, такой восторг от одного сознания, что наконец-то вперед, а не назад; и ему вопреки географической очевидности представлялось, что там, впереди, за невидимыми еще немецкими позициями, ждут их не припятские болота, а ковыльная днепровская степь, курганы и за ними Энск с Татарской балкой, с прудами 472 473 Copyright « «» & «A K-C» в Казенном лесу, почему-то называемыми по старинке Архиерейскими, с 46-й школой, и Домом комсостава, где жила Таня, и тем домиком на Челюскинской, где жили когда-то он сам, и мама, и Зинка, и Коля еще живой, еще ничего не знавший ни о Карельском перешейке, ни о дотах «Линии Маннергейма» Видно, и впрямь год жизни на войне надо считать за три, если так все переменилось в нем и для него самого. <...> Что же он забыл, что ли, что там, в Энске, осталась Таня? <...> Неверие в то, что даже если попадет в Энск найдет там Таню. <...> Хорошо ему, дважды второгоднику, он войну встретил двадцатилетним, а все его одноклассники <...>
Ничего_кроме_надежды.pdf
Стр.1
Стр.2
Стр.3
Стр.4
Ничего_кроме_надежды.pdf
Стр.1
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ В начале октября 1943 года командование Степного фронта предприняло спешную перегруппировку войск, стягивая в районе Переволочная – Верхнеднепровск мощный ударный кулак для прорыва на Криворожье. Войска передвигались скрытно. По всей двухсоткилометровой полосе фронта между Черкассами и Днепродзержинском рокадные дороги левобережья, кое-где еще просматривающиеся немецкими наблюдателями с правого берега, днем оставались почти безлюдными, движение по ним не превышало того, что обычно можно увидеть в прифронтовой полосе в период затишья. Но с наступлением темноты местность оживала: массы людей, техники и обозов, переждав день в какой-нибудь рощице или балке, снова заполняли разбитые грейдеры и проселки, устремляясь к юго-востоку – в район сосредоточения. 441-é мотострелковый полк, вместе с другими частями 5-й гвардейской армии снятый накануне вечером с Кременчугского плацдарма, к рассвету добрался до небольшого села в нескольких километрах выше устья Ворсклы. Не дожидаясь, пока подоспеют кашевары со своим хозяйством, солдаты позавтракали сухим пайком и завалились спать где кто смог пристроиться – в машинах и под машинами, в хатах, если еще находилось где свободное место, в клунях, в давно пустых катухах, откуда за два года оккупации успел выветриться домовитый запах скотины. Капитан Дежнев, командир 2-го батальона, проснулся около полудня. Большинство офицеров, разместившихся вместе с ним, еще спали, только адъютант Лукин с полковым начхимом Богатыренко играли в шахматы, сидя на немецких снарядных ящиках. 468 469 Г лава первая
Стр.2
– Как там погодка, гроссмейстеры? – спросил Дежнев, зевнув. – Летная, к сожалению, – рассеянно отозвался адъютант. – Шахец вам, Петро Степаныч. Ворон изволите ловить, а шахматы, между прочим, игра умственная. – Побачимо, побачимо, – пробасил усатый немолодой начхим. – А вот так не хочешь? – М-да, – после недолгого молчания отозвался Лукин огорченно. – Скользкий вы человек, Петро Степаныч, с вами играть – все равно что голыми руками намыленного ужака ловить… Они опять замолчали. Из-под шинели в углу высунулась взъерошенная голова ротного Ковалева, огляделась непонимающими глазами и снова спряталась. В осторожно приоткрытую дверь заглянул немолодой солдат с унылым лицом – Федюничев, ординарец комбатадва, всегда безошибочно, каким-то шестым чувством угадывал, что начальство уже проснулось. Перехватив взгляд капитана, Федюничев раскрыл дверь пошире и вошел на цыпочках, неся курящийся паром котелок и завернутые в вафельное полотенце бритвенные принадлежности. – Чем недовольны сегодня, Федюничев? – поинтересовался комбат, ответив на хмурое приветствие ординарца. – А чему радоваться, товарищ гвардии капитан. Нас как с того берега сняли, ребята думали, может, на отдых отводят, а что получается? В леске вон танков видимоневидимо, тоже ночью подошли. Говорят, с-под самого Харькова гнали. – На вас, Федюничев, не угодишь. Не будь танков, вы бы ворчали, почему их нет. Никогда не случалось идти в атаку без танковой поддержки? – Мне, товарищ гвардии капитан, все случалось. – Вот и мне тоже, – сказал комбат, стягивая гимнастерку. – Поэтому я лучше себя чувствую, когда танки рядом. А если хотите сказать, что вообще предпочли бы не ходить в атаки, то тут я вас понимаю. Мне самому это не очень-то по душе. Знаете, кем надо быть, чтобы находить в этом удовольствие? – Фашистом, товарищ гвардии капитан, – подумав, ответил ординарец. – Верно, Федюничев. Все-таки образ мыслей у вас правильный, хотя и мрачный. 470 – Разрешите идти? – Пожалуйста. Помыться найдется чем? – Принесу, тут до берега полкилометра не будет. – Смотрите, чтоб с той стороны не подстерегли. – Никак нет, ребята ходили – говорят, там вроде тоже наши. Федюничев разложил все принесенное на подоконнике и вышел. Подсев к окну на снарядный ящик, Дежнев заправил в бритву новое золингеновское лезвие, задумчиво потер подбородок. Под пальцами шуршало. Хорошо блондинам – тому же Лукину, бреется через день – и все равно ничего не видно… – А что, адъютант, – спросил он, – танки действительно из-под Харькова? – ×åãî? À, òàíêè… Äà, èç-ïîä Õàðüêîâà, èç-ïîä Ïîëòàâû. Седьмой мехкорпус. И еще, кажется, Восемнадцатый танковый, генерала Труфанова. – Это что ж, фронтовой резерв пошел? – Похоже на ýòî. – То-то Федюничев мой затосковал, – Дежнев усмехнулся, взбивая мыльную пену в алюминиевом стаканчике. – Он наступление мозолями чует, как старуха – ненастье. – Твой ординарец похож на того солдата, которого Петр Первый приказал выгнать из Преображенского полка «за вид, приводящий весь строй в уныние». Ваш ход, Степаныч. – Øàõ, þíîøà, – объявил íà÷õèì. – А заодно и ìàò, извиняюсь за выражение. Ото, как говорится, не лезь поперед батьки в пекло. – Постойте, постойте… – Я и посидеть могу. Да мат, мат, ну чего смотришь? – Ладно, ваша взяла, – Лукин притворно зевнул, демонстрируя умение проигрывать с достоинством, и смешал фигуры. – Ну что, еще одну до обеда засадим? – Нет, пойду, – Богатыренко посмотрел на часы и поднялся. – Данилыч, у тебя в батальоне как с противогазами? Ты скажи ротным, нехай следят. А то ведь сам проверю, хуже будет. – А нечего и проверять, – сказал Дежнев невнятно, скобля бритвой щеку. – Будто сами не знаете, что солдаты в противогазных сумках носят. 471
Стр.3
– Òî-òî, что çíàþ, – вздохнул íà÷õèì. – А не дай Бог что случится? – Не дай Бог, – согласился Дежнев. – Только на него и надежда. – Через активированный уголь самогонку хорошо очищать, – мечтательно заметил Лукин. – Почему так, Петро Семеныч? – Уголек сивушные масла абсорбирует. Еще марганцовка годится, – подумав, добавил начхим. – Она после в осадок выпадет, через ватку можно отфильтровать. Ну ладно, хлопцы, бувайте. Начали подниматься и другие. Вылез из-под шинели Ковалев – посидел, позевал, потом вдруг, проснувшись окончательно, вскочил, разделся до пояса и побежал на улицу – делать зарядку. Выбрившись до младенческой гладкости, Дежнев сполоснул и разобрал бритву и тоже вышел из хаты, в солнечную, пахнущую палым листом прохладу погожего осеннего дня. Федюничев уже ждал его с ведром ледяной даже на вид воды. – Рысью, что ли, бежали? – спросил комбат, удивленный прытью обычно нерасторопного ординарца. – Никак нет, товарищ гвардии капитан, тут рядом разжился – у артиллеристов. Они аккурат привезли для кухни, так я и подгадал… – Хитрец вы, Федюничев. Ну, давайте, – скомандовал капитан и íàãíóëñÿ, затаив äûõàíèå. – Ó-ó-ó, ÷-÷åðò!! Холоднее не было? Лейте, чтоб вам пусто было! – Сами же любите, чтоб пробрало… – Не до оп-п-пупения же, – отозвался Дежнев сдавленным голосом и заикаясь, так свело челюсти. – У! А! Хорош-ш-шо, Федюничев, зд-д-дорово… – Привет вам от старшего лейтенанта Игнатьева, – сообщил ординарец, когда комбат кончил мыться и, стуча зубами, принялся растирать спину полотенцем. – Он ÷òî, тоже çäåñü? – Я ж говорю, водой вот у них на кухне разжился. – Нелогично отвечаете, Федюничев. Я уяснил, что воду вы свистнули у артиллеристов… кстати, и ведро тоже? Но из этого совершенно не следует, что вы побывали именно в батарее Игнатьева. – В ей самой, где ж еще, зря вы сумневаетесь, товарищ гвардии капитан, – твердо ответил ординарец таким тоном, будто ему было обидно высказанное ком472 батом предположение, что он мог побывать в другой батарее. – Да, Федюничев, с вами не соскучишься. Что он еще говорил? – Сказал, что зайдет, хотел вас повидать. – Ладно, сам к нему схожу. Где они разместились, вы сказали? – А вон туда, к балочке, там ихние пушки увидите, замаскированные… Дежнев был рад весточке об Игнатьеве, хотя и подумал с огорчением, что теперь-то уж точно – накрылся отдых; присутствие иптаповцев подтверждает его догадку о предстоящих тяжелых боях. На плацдарме все ждали – сменят, мол, отведут в тыл хоть ненадолго. А тут такая петрушка получается. Он понимал, что ему, как боевому офицеру, положено скорее радоваться тому, что готовится очередная наступательная операция: она наверняка окажется успешной, после Курска неудачных не было, хотя дерется немец крепко (видно, и в самом деле что-то в войне переломилось, и теперь странно вспомнить, что еще год назад и мечтать не могли ни о каких наступлениях, главным было удержаться в обороне, выстоять, не пустить дальше). Положено было радоваться, поскольку каждый новый удар по противнику приближал мирную жизнь, да и была у капитана Дежнева еще одна, уже личная, причина для бодрого боевого настроя: удар через Днепр, судя по всему, намечался в направлении его, Дежнева, родных мест, а это означало теоретическую возможность побывать в Энске. Еще год назад! А в сорок первом? Его первый бой был в Белоруссии – командование предприняло попытку контрудара; на рассвете их бросили через речушку со странным местным названием – Збруч, Птичь, что-то в этом роде, – и даже танки поддерживали, но ничего не вышло, к полудню немец так их шибанул обратно, что едва ноги унесли. Так вот тогда, это ему особенно запомнилось, утром – когда только высадились с плотов и пошли вперед – такой был порыв, такой восторг от одного сознания, что наконец-то вперед, а не назад; и ему – вопреки географической очевидности – представлялось, что там, впереди, за невидимыми еще немецкими позициями, ждут их не припятские болота, а ковыльная днепровская степь, курганы и за ними – Энск с Татарской балкой, с прудами 473
Стр.4