Пантелеймон Романов. В темноте
Издание: Пантелеймон Романов; Избранные произведения.
Изд-во "Художественная литература", Москва, 1988.
OCR и вычитка: Александр Белоусенко (belousenko@yahoo.com), 20 августа 2002.
В ТЕМНОТЕ
В разбитую парадную дверь восьмиэтажною дома вошли старичок со старушкой. Столкнувшись
с каким-то выходившим человеком, старичок спросил:
-- Скажи, батюшка, как пройти к швейцару бывшему Кузнецову?
-- Идите на пятый этаж, считайте снизу пятнадцатую дверь. Только по стенке правой стороны
держитесь, а то огня по всей лестнице нет и перила сломаны.
-- Спасибо, батюшка. Старуха, не отставай. Права держи. О господи, батюшка, ну, и темень...
Некоторое время было молчание.
-- Да не лети ты так! Чего понесся, постой, говорю!
-- Что ты там?
-- Что... запуталась тут где-то...
-- Вот еще наказание. Говорил -- сиди дома. Куда нечистый в омут головой понес? Ой, мать,
пресвятая богородица, и чем это они, окаянные, только лестницу поливают? Начал по дверям считать,
поскользнулся и спутался. Вот и разбирайся теперь, сколько этажей прошли...
-- Да куда ты все кверху-то лезешь?
-- А ты думаешь, на пятый этаж взобраться все равно, что на печку влезть? Черт их возьми,
нагородили каланчей каких-то, чисто на Ивана Великого лезешь. Что-то даже голубями запахло.
-- Ты смотри там наскрозь не пролезь.
-- Куда -- наскрозь? Ой, господи, головой во чтой-то уперся... Что за черт? Куда ж это меня
угораздило?.. Даже в пот ударило. Хоть бы один леший какой вышел. Прямо как вымерли все,
окаянные...
Бывший швейцар, переселившийся из своего полуподвала в пятый этаж, садился вечером пить
чай, когда на лестнице послышался отдаленный крик. Через минуту крик повторился, но уже глуше и
где-то дальше.
-- Кого это там черти душат? Выйди, узнай,-- сказала жена,-- еще с лестницы сорвется. Перилато,
почесть, все на топливо растаскали.
Швейцар нехотя вышел на лестницу.
-- О господи, батюшка,-- донеслось откуда-то сверху,-- уперся головой во чтой-то, а дальше ходу
нет.
-- Да куда тебя нелегкая занесла! -- послышался другой голос значительно ближе.
-- Должно дюже высоко взял. Уперся головой в какой-то стеклянный потолок, а вниз ступить
боюсь. Замерли ноги да шабаш. Уж на корячки сел, так пробую.
-- Кто там? Чего вас там черти носят? -- крикнул швейцар.
-- Голубчик, сведи отсюда! Заблудились тут в этой темноте кромешной. Стал спускаться, да кудато
попал и не разберусь: где ни хватишь -- везде стены.
-- К кому вам надо-то?
-- К швейцару, к бывшему.
-- Да это ты, что ли, Иван Митрич?
-- Я, батюшка, я! К тебе со старухой шел, да вот нечистый попутал, забрел куда-то и сам не
пойму. Чуть вниз не чубурахнул. А старуха где-то ниже отбилась.
-- Я-то не отбилась. Это тебя нелегкая занесла на самую голубятню.
Швейцар сходил за спичками и осветил лестницу. Заблудшийся стоял на площадке лестницы, в
нише, лицом к стене и шарил по ней руками.
-- Фу-ты, черт! Вон куда, оказывается, попал. Все правой стороны держался. Лестница-то вся
обледенела, как хороший каток... того и гляди.
-- Воду носим,-- сказал швейцар,-- да признаться сказать, и плеснули еще вчерась маленько, а то,
что ни день, то какая-нибудь комиссия является,-- кого уплотнять, кого выселять. Тем и спасаемся.
Стр.1