Национальный цифровой ресурс Руконт - межотраслевая электронная библиотека (ЭБС) на базе технологии Контекстум (всего произведений: 535457)
Консорциум Контекстум Информационная технология сбора цифрового контента
Уважаемые СТУДЕНТЫ и СОТРУДНИКИ ВУЗов, использующие нашу ЭБС. Рекомендуем использовать новую версию сайта.

Проблемы и перспективы философской антропологии на рубеже XX-XI веков (220,00 руб.)

0   0
АвторыТихонова Ирина Юрьевна
ИздательствоИздательский дом ВГУ
Страниц75
ID635682
Аннотация Данное учебно-методическое пособие предназначено для подготовки студентов, обучающихся по направлению 47.03.01 — Философия, и представляет собой комплекс материалов по темам раздела «Проблемное поле философской антропологии» учебной дисциплины «Философская антропология».
Кому рекомендованоРекомендовано для студентов 4-го курса очной формы обучения (бакалавриат) факультета философии и психологии.
Проблемы и перспективы философской антропологии на рубеже XX-XI веков [Электронный ресурс] / И.Ю. Тихонова .— Воронеж : Издательский дом ВГУ, 2016 .— 75 с. — 75 с. — Режим доступа: https://rucont.ru/efd/635682

Предпросмотр (выдержки из произведения)

МИНОБРНАУКИ РФ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» И. Ю. Тихонова ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ НА РУБЕЖЕ XX—XXI ВЕКОВ Учебно-методическое пособие Воронеж Издательский дом ВГУ 2016 Утверждено научно-методическим советом факультета философии и психологии 19 мая 2016 г., протокол № 1400-09 Рецензент — канд. филос. наук И. А. Журавлева Учебно-методическое пособие подготовлено на кафедре онтологии и теории познания факультета философии и психологии Воронежского государственного университета. <...> 72 Заключение ……………………………………………………………………74 3 ВВЕДЕНИЕ Данное учебно-методическое пособие предназначено для подготовки студентов, обучающихся по направлению 47.03.01 — Философия, и представляет собой комплекс материалов по темам раздела «Проблемное поле философской антропологии» учебной дисциплины «Философская антропология». <...> В настоящее время философская антропология переживает серьезные трансформации, вызванные изменениями и в философии в целом, и в культурном пространстве. <...> Достаточно большое влияние на антропологию оказывает постмодернистская философия, социальные трансформации, вызванные переходом к постиндустриализму, развитие наук, стимулирующих включение антропологической и аксиологической проблематики в свое проблемное поле. <...> При изучении проблемы современной философской антропологии студенты должны получить основные знания, касающиеся истоков постмодернизма, общих положений философии постмодерна, уяснить специфику постмодернистского типа мышления и постмодерна как социокультурного феномена. <...> Ведь неоднозначность и переходный характер постсовременной эпохи, отрицающей прежние, сформированные долгим периодом модерна каноны человеческого мышления и существования, заставляют критически осмыслить новые, еще не устоявшиеся подходы к пониманию человека и выявить <...>
Проблемы_и_перспективы_философской_антропологии_на_рубеже_XX-XI_веков_.pdf
МИНОБРНАУКИ РФ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» И. Ю. Тихонова ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ФИЛОСОФСКОЙ АНТРОПОЛОГИИ НА РУБЕЖЕ XX—XXI ВЕКОВ Учебно-методическое пособие Воронеж Издательский дом ВГУ 2016
Стр.1
ОГЛАВЛЕНИЕ Введение ............................................................................................................. ..4 Постмодернизм как смысловая основа нового жизненного пространства человека ................................................................................................................ 5 Проблемы самоопределения человека ……………………...........................15 Проблема культурной интеграции…………………………………………...28 Проблема коммуникации в новом жизненном пространстве….………….36 Потребление как проблема современной антропологии…………………..40 Новые аспекты в проблеме телесности………………….. ...........................59 Проблемы философской антропологии и медицины………………….……65 Основные понятия…………………………………………………………….72 Заключение ……………………………………………………………………74 3
Стр.3
некогда написанному в действительности или в воображении сценарию»2. В такой ситуации с позиции философии постмодерна возможно построение и постижение реальности только посредством симуляции и как нонфинальной, то есть принципиально незавершенной, бесконечно интерпретируемой и лишенной претензий на подлинность. Осмысливая себя как время «пост», современная культура отказывается от свойственных традиционной философии принципов, главным из которых был принцип логоцентризма. В соответствии с ним в мироздании усматривалась некая универсальная закономерность, основанная на прочном и устойчивом Логосе, легитимирующая все начинания и дающая иллюзию предзаданной истины, лежащей в основе бытия, разгадать которую и воплотить в реальность должен человек. Осуществлённый в постмодернизме отказ от идеи конструирования какой-либо всеобъемлющей смысловой матрицы, претендующей на статус универсальной парадигмы, ведет к ориентации на восприятие мира в качестве хаоса. Так, Ж. Делез и Ф. Гваттари замечают: «Мир предстает вне какой бы то ни было возможности задать его целостную метафизику... Мир потерял свой стержень... Мир превратился в хаос»3. Кроме того, Делез вводит понятие хаосмоса — как состояния нескованных возможностей, которое, с одной стороны, дает человеку больше возможностей для самоопределения, с другой, создает стремление поставить себя в зависимость от чего-либо, во избежание опасности самостоятельных решений. Подобное мироощущение позволяет на основании отказа от усмотрения наличия какого бы то ни было исходного смысла за вещами признать фрагментарность культурного пространства и возможность сочетать эти фрагменты по собственному усмотрению. Отбросив основные идеи западного мировоззрения: рационализм, логоцетризм и метафизическую ориентацию, постмодернизм акцентирует внимание на «тотальном отсутствии исходного смысла бытия» (М. Фуко). Акцент в этой связи переносится на опыт, открытый в неопределенное будущее, ориентированный на поиск различий и не имеющий в своей основе никакой концептуальной матрицы. Формируется установка на идиографизм и эклектизм. Идиографизм предполагает понимание реальности как неунифицированной и не подлежащей познанию посредством поиска общих закономерностей. «Эклектизм есть отправная точка современной культуры в целом: человек слушает реггей, смотрит вестерн, ест пищу от McDonald's за ланчем и блюда местной кухни за ужином, пользуется парижской парфюмерией в Токио и носит одежду в 2 Бодриияр Ж. Прозрачность зла / Ж. Бодрийяр. — URL: http://philosophy.ru/library/baud/zlo.html (дата обращения: 04.05.16). 3 Делёз Ж. Капитализм и шизофрения. Анти-Эдип / Ж. Делез, Ф. Гваттари. — URL: http://lib.rus.ec/b/371300/read (дата обращения: 04.05.16). 6
Стр.6
стиле «ретро» в Гонконге; знание — это материал для телевизионных игр» 4. Эклектизм культуры постмодерна является своего рода противопоставлением упорядоченности, характерной для эпохи модерна, имеющей четко сформированные идеалы и цели развития. Этот эклектизм и является отправной точкой для понимания сущности современного пространства культуры, которое лишь внешне кажется игривым скольжением по поверхности смысла. Недоверие к идеалам и, как следствие, отказ от жестких структур, которые потеряли свою когнитивную и нормативную значимость в двадцатом веке, и привело, на наш взгляд, к культурной ситуации, которую можно представить в образе пустоты. Именно в эту пустоту погружен современный человек, жизнь которого, с одной стороны, лишена глубины и смысловой наполненности, а потому, равнодушный ко всему, он мечется из стороны в сторону в поисках новых ощущений. Но с другой стороны, он — человек трагичный, поскольку за внешней свободой, легкостью существования и кажущейся поверхностностью мышления скрывается тоска по утраченным смыслам и идеалам, являвшимся духовным пристанищем личности. Подобное отсутствие раз и навсегда заданного смысла ведет к характерному для постмодернистского сознания увеличению рефлексивности, к необходимости осознанного выбора определенных норм и моделей существования в противоположность прежнему, часто некритическому, их принятию. Идею рефлексивности как главной специфической черты нового типа мировосприятия в основу анализа трансформации общества заложил известный социолог Э. Гидденс. Несмотря на отказ от идеи перехода к постмодернити, он все же попытался выразить суть социальных изменений с помощью понятия радикализированной модернити. Переход за пределы многообразных институциональных учреждений модерной эпохи еще не свидетельствует о преодолении последней, но дает нам основания говорить о ее радикализации. Именно с повышением рефлексивности, обусловленной изменением системы ценностей человека, и с глобализацией Э. Гидденс связывает возникновение процесса радикализации. Фрагментация культурного пространства и дробление общества на мелкие группы усиливают разрыв во взаимосвязи между индивидами и затрудняют формирование ими общих норм и целостного образа той социальной группы, в рамках которой протекает их повседневный опыт. Рефлексивность порождается необходимостью выбора в ситуации отсутствия прежних фиксированных норм и ценностей, ценностного плюрализма и отсутствия как таковой единой основы бытия. Рост рефлексивности, наблюдаемый в современном обществе, становится в большей степени возможным в силу того, что индивид благодаря 4 Иванов Д. В. Виртуализация общества : Версия 2.0 / Д. В. Иванов. — Санкт-Петербург : «Петербургское Востоковедение», 2000. — С. 34. 7
Стр.7
неограниченному доступу к информации получает возможность накопить знания о необходимых ему сторонах действительности и сформировать собственную точку зрения на определенную проблему. Такой путь является в корне отличным от предшествующего способа оценки действительности, возможной только в рамках традиции, общественных норм и т. п. Традиционно нормы обеспечивали человеку чувство безопасности. Однако современная ситуация характеризуется достаточно высоким уровнем благосостояния и социальной защищенности, в результате чего человек становится менее уязвим, а потому необходимость в прежнем жестком регулировании жизни уменьшается. Поэтому на первоначальном этапе прежние функции норм и ценностей становятся менее востребованными. Более того, на мировоззрение человека все более оказывает влияние повседневный опыт, который в ситуации радикальных общественных трансформаций, должен строиться по новым ценностным критериям и с учетом ориентации на будущее. Традиционные культурные нормы и ценности первоначально отбрасываются, поскольку вступают в противоречие со стремлением к самовыражению и только потом, после эйфории свободы человек начинает задумываться о необходимости подчинения своей жизни неким образцам. Таким образом, в современном обществе традиции и ценности оказываются жизнеспособны лишь в той мере, в какой они в состоянии оправдать свою значимость и авторитет в диалоге и борьбе с другими ценностями. То есть следование традициям и их принятие возможно в настоящее время только лишь на рациональных основаниях. Даже своего рода протесты против релятивизации общественной жизни и возврат к прежним ценностям проходят в русле рефлексивности. Постмодерн как историческое время, сменяющее модерн, определяется трансформацией человеческой природы и изменением места человека в социальной структуре. Как и теоретики постиндустриализма, постмодернисты обращаются, прежде всего, не к глубинным характеристикам этой эпохи, а к тем ее чертам, которые поддаются наиболее явному противопоставлению важнейшим признакам предыдущих периодов. С подобных позиций анализируются явления демассификации и дестандартизации, отход от прежних форм индустриального производства, достижение качественно нового уровня субъективизации социальных процессов, возрастающая плюралистичность общества и уход от массового социального действия. Особого внимания заслуживают выводы теоретиков постмодернизма о снижении возможности прогнозировать развитие как отдельных личностей, так и социума в целом, о неопределенности направлений общественного прогресса, о противоречиях, возникающих в результате взаимодействия социума и нового типа субъекта. Вместе с тем постмодернисты считают, что в эпоху постмодерна преодолевается феномен отчуждения, трансформируются мотивы и стимулы деятельности человека, возникают новые ценностные ориентиры и нормы поведения. Таким образом, преодоление 8
Стр.8
ранее сложившихся форм общественного устройства воспринимается ими как само содержание современного этапа социального прогресса. Констатируя резкое увеличение роли индивида как субъекта социальной структуры, постмодернисты переносят акцент с понятия «мы», определяющего черты индустриального общества (при всем присущем ему индивидуализме), на понятие «я». Свойственная для культуры постмодерна деконструкция ценностей способствует формированию номадического пространства, лишенного аксиологического центра, в связи с чем индивиду предоставляется неограниченный набор равнозначных возможностей для организации своего жизненного опыта. В этой ситуации жизненное пространство человека утрачивает свою определенность, социальная реальность перестает быть жестко структурированной, а, следовательно, рушатся привычные основания для социальной самокатегоризации. Здесь интересным является обращение к творчеству писателейпостмодернистов, осмысливающих мировосприятие человека в культуре постмодерна посредством образов библиотеки (У. Эко), лабиринта, дворца, сада, где ветвятся дорожки (Х. Л. Борхес), мира как гипертекста (М. Павич) и многих других. Все попытки человека внести некую упорядоченность в бытие, по мнению Борхеса, оборачиваются еще большим осознанием неукорененности своего существования и отсутствия какого-либо определяющего начала мира. Так в рассказе «Everything and nothing», Борхес с первых строк заявляет о своем герое: «он был никто». Этот никто нашел свое счастье в труде лицедея и всю свою жизнь играл многочисленные роли, проживая чужую жизнь, оставляя свою неопределенной. Представ перед богом, он пожелал, наконец, «перестать быть многими» и «стать одним, быть собой». На что бог ему ответил: «Я — тоже не Я. Этот мир Я измыслил так же, как ты измышлял свои драмы, Мой Шекспир, и ты — один из образов моей фантазии, ты, кто, подобно Мне, — все и никто»5. Здесь у Борхеса нашла выражение установка постмодерна на понимание мира в качестве хаоса, мира, как лишенного стержня. По сути, в этом рассказе можно увидеть отсылку автора к ницшеанскому постулату о смерти Бога, постулату, который в постмодерне реализовался в полной мере и на всех уровнях. Поскольку, если нет основополагающего принципа, который позволял бы удерживать мир от погружения в пространство тотальной симуляции, то о какой подлинности человека можно говорить. Правда, в другом своем произведении «Тлен, Укбар, Orbis tertius» Борхес предлагает свой взгляд на причину возникновения гиперреальности как таковой. По мысли автора, человеку присуща потребность создавать миры, в 5 Борхес Х. Л. Everything and nothing / Х. Л. Борхес // Дворец. — Санкт-Петербург : Кристалл, 2001. — С. 96. 9
Стр.9
которых он будет хотя бы иллюзорно властвовать. Описывая в этом рассказе неведомую планету «Тлен», Борхес обращает внимание, что она воспринимается ее жителями не как пространственная последовательность, но как временная, где жизнь структурируется не предметами, а отдельными поступками. Подобная неструктурированность и несвязанность ментальных процессов с предметностью мира реального позволяет людям посредством симуляции создавать свою модель мира, испытывая при этом надежду на понятность и подвластность самим себе такого рода бытия. «Как же не поддаться обаянию Тлена, подробной и очевидной картине упорядоченной планеты? Бесполезно возражать, что ведь реальность тоже упорядочена. Да, возможно, но упорядочена-то она согласно законам божественным …, которые нам никогда не постигнуть. Тлен — даже если это лабиринт, зато лабиринт, придуманный людьми, лабиринт, созданный для того, чтобы в нем разбирались люди. … Очарованное стройностью, человечество все больше забывает, что это стройность замысла шахматистов, а не ангелов…уже в памяти людей фиктивное прошлое вытесняет другое, о котором мы ничего с уверенностью не знаем — даже того, что оно лживо»6. Подобно многим творениям Борхеса, это выражает понимание автором мира как гипертекста, где реальность разбита на разные уровни и цитаты, с присущими им принципами и смыслами, со своим специфически выстроенным способом существования. Но попытка связать эти уровни в одно упорядоченное целое терпит крах, так как человек осознает внутреннюю смысловую несоотнесённость этих цитат друг с другом, их противоречие, которое свидетельствует о всеобщей симуляции. Ввиду свойственного постмодернизму пониманию мира как текста, необходимо обратиться к проблеме интерпретации. Означаемое, связанное в классической философии с Логосом, в постмодернизме утрачивает свою прежнюю роль, во многом благодаря методу деконструкции (сформулированному Ж. Деррида), который уничтожает авторитарность мысли и ее зависимость от абсолютного источника путем разрушения иерархии смыслов и уравнивания элементов бинарных конструкций. Постмодерн становится эпохой творения и интерпретации знаков. Вследствие того, что означающее теряет зависимость от означаемого, интерпретация высвобождает смысл, придает ему характер скольжения и случайности. Таким образом, поиск глубинного смысла сменяется рассеиванием (Деррида)7, бесконечным потоком интерпретации, возможным в силу того, что человек перестает искать в тексте смысл, но сам вкладывает его, производит. Отношение между означаемым и означающим снимается в процессе 6 Борхес Х. Л. Тлен, Укбар, Orbis tertius / Х. Л. Борхес // Коллекция (Сборник рассказов). — URL: http://lib.ru/BORHES/kniga.txt (дата обращения: 04.05.16). 7 Деррида Ж. Письмо и различие / Ж. Деррида. — Санкт-Петербург : Академический проект, 2000. — 430 с. 10
Стр.10