ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ: Глобальная память К. А. Пахалюк ХИРОСИМА: ОТ СТРАТЕГИИ РАЗВИТИЯ ГОРОДА К ГЛОБАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЕ ПАМЯТИ Рец. <...> Cambridge, 2014 Предлагаемая рецензия на книгу американского япониста из университета Пенсильвании Рэна Цвигенберга «Хиросима. <...> Историки глобальной культуры памяти» была написана специально для этого номера как дополнение к обсуждаемой исследовательской программе «Глобальная память: культура исторической ответственности в XXI веке». <...> Отсюда моя задача не только донести до русскоязычного читателя содержание труднодоступного зарубежного исследования (удостоившегося нескольких положительных рецензий) (Karydaki 2016; Miyamoto 2016), но и вписать его в контекст развернувшейся на страницах журнала дискуссии: в частности, продемонстрировать, что никакая «глобальная память» не формируется сама для себя, а неотделима от общей телеологической перспективы и конкретных прагматических устремлений ее созидателей. <...> Глобальная культура памяти (именно этот термин использует Р. Цвигенберг <...> И в случае Холокоста (Шоа), и в случае Хиросимы (для автора это два ключевых и — главное — взаимосвязанных столпа глобальной культуры памяти) технический гений, опора прогресса © Пахалюк К.А., 2016 Пахалюк Константин Александрович — аспирант кафедры политической теории, МГИМО (У) МИД России; konstantin. <...> О более современных процессах коммеморации см. Специальный выпуск журнала Critical Military Studies (2015. <...> pahalyuk@rvio.org 1 7 № 4 2016 К. А. Пахалюк и процветания, оказался поставлен на службу уничтожения. <...> Другими словами, процесс коммеморации был связан не столько со стремлением «увековечить и почтить», сколько с поиском ответа на вопрос «Как нам с этим жить дальше?» <...> . Казалось бы, речь идет совершенно о разных историях, однако Р. Цвигенберг <...> Хиросима и Холокост вызывали серьезнейший эмоциональный отклик (а потому активно использовались политическими элитами), их обсуждение оказалось тесно связано с вопросом о будущем общества модерна (требовалось <...>