Гласность в Глазове начиналась так ...
АвторШулятиков Владимир Игоревич.
Опубликовано в газете "Красное знамя"1988 год, 19 июля. No114 (9595), стр. 3, город Глазов,
Удмуртской АССР.
Сохранились свидетельства 120-летней давности. Сохранились свидетельства противников и
сторонников: во-первых, тех кому гласность была невыгодна и во-вторых кто в нее верил и ощутил на
себе. В те далекие годы инициатором гласности в Глазове выступил мой прадед - Михаил Иванович
Шулятиков.
Шестидесятые годы прошлого века ознаменованы отменой крепостного права и возникновением
первых народных выборных органов в России.
"...По открытии в Вятской губернии земских учреждений Шулятиков служил секретарем в
глазовской уездной земской управе, но по оказании вредного влияния на Председателя и членов оной от
должности этой уволен был официальным образом, но продолжал заниматься в управе, так, что все
бумаги управы, противодействующие распоряжениям местной власти, выходили по мысли Шулятикова и
таким действиям управы он стремился придать гласность, усвоив себе ложный и вредный взгляд на дело,
воображая что земство есть такое учреждение действия которых каковы бы они не были, не подлежат ни
малейшему контролю со стороны Правительственных властей и высказывал не повиновение последним..."
Так писал Вятский губернатор своему Олонецкому коллеге. В январе 1870 года Министр внутренних дел
Российской империи избавил Глазов от бывшего студента, выдворив его в Костромскую губернию.
Наступил конец так неожиданно начавшейся гласности в Глазове.
О том, что успел сделать за короткий первый год гласности Михаил Шулятиков описано в статье
"Вятского края" (1897г., No 71,стр.2) посвященной открытию в Глазове библиотеки-читальни имени
Шулятикова.
"...Михаил Иванович так кстати явившийся на свою родину ...был ( в управе -авт.) незаменимый
человек. Официально или неофициально он занимал ....должность секретаря управы. Всякий знает, что у
нас везде даже и ныне не тот создает или больше других работает, кто официально стоит впереди; в
большинстве случаев, если не всегда, всякое дело, в особенности новое выносится на плечах какогонибудь
третьестепенного и часто совсем безвестного труженика, о котором редко потом даже и
вспоминают. Так и в глазовской земской управе первая строительная и творческая работа выпала на
юного недоучку студента, принесшего сюда, вместо практических знаний и опыта, лишь горячее желание
быть полезным родине. Я, конечно, всего менее могу сказать, что либо определенное о том, как и что он
делал в управе, но могу говорить лишь о результатах произведенного им влияния даже на практиков.
Сухие и черствые лавочники и кабатчики вдруг заговорили о необходимости учить и лечить народ:
попавшие в земство, недоступные до того чиновники являли образцы вежливого и товарищеского
обхождения. Для нас, ребят, эти исправники и лесничие, о которых прежде мы знали только по наслышке,
теперь сделались обыкновенным людьми, которых мы уже не обегали при встречах на улицах. Если ныне
вековой наш недуг "начальствования" опять снова начинает заползать в сердца невежественной
канцелярской мелкоты, то прежде с появлением земства и судебно-мировых учреждений замечалась
другая крайность, - тогда многие добивались, как честь попасть на земскую службу. Опять повторяю, как
и чем это влияние распространилось тогда в Глазове, - я не знаю, но источник этого влияния я
чувствовал....." Подводя итоги в большой статье неизвестный "Глазовец" писал : "В мимолетном
появлении на глазовском горизонте Михаила Ивановича оставившего после себя такую светлую полосу и
создавшего надолго всему глазовскому земству репутацию передового среди русских и вятских собратьев.
Здесь мы несомненно имеем дело с началом того интересного исторического момента, который
обыкновенно называется сменой идей, поворотом в общественной мысли. Эта смена, этот поворот для
Глазова начались с появления земства, бродилом и дрожжами для которого послужил случайно
явившийся студент юноша.
В память этого юноши, которая только и сохранилась у его земляков, глазовцы и открывают
народную читальню, и я думаю, что это лучший способ для увековечения памяти первого идеалиста о
народе из глазовцев."
Когда читаешь строки забытого послания написанные эзоповским, подцензурным языком для
нашего и будущего поколения девяносто лет назад невольно сравниваешь обстановку сегодняшней
перестройки с событиями сто двадцати летней давности. Гласность и демократия, потребность народа
Стр.1