Пантелеймон Романов
ВРЕДНАЯ ШТУКА
Источник: Пантелеймон Романов; Избранные произведения.
Изд-во "Художественная литература", Москва, 1988.
OCR и вычитка: Александр Белоусенко (http://belolibrary.imwerden.de), 20 августа 2002.
Около шалаша в бывшем помещичьем саду сидели мужики, арендаторы нынешнего урожая, и
варили себе кашу с салом в закопченном котелке, висевшем в ямке над огоньком.
-- Новым хозяевам мое почтенье! -- сказал проходивший по дороге мужичок с палочкой,
останавливаясь и снимая лохматую шапку.
Все тоже сняли шапки.
-- Что, в собственность к вам отошел? -- спросил прохожий, кивнув головой на сад и садясь на
перевернутый яблочный ящик.
-- Нет, в аренду взяли,-- отвечал мужичок, набивавший трубочку.
-- Собственность эту теперь прикончили,-- сказал другой, сидя на корточках перед котелком с
ложкой наготове, чтобы снять накипающую пену, когда начнет уходить через край.
-- Довольно, побаловались. Вишь, черти, огородились. Бывало, только ходишь да поглядываешь
на него, на сад-то. Сторожей сколько нагнато было. Все боялись, как бы кто яблочком не попользовался.
А то они обеднеют от этого.
--Жадность. Не хочется из рук соринки одной упустить.
-- Да, держались крепко,-- проговорил мужичок с трубочкой. Он закурил от уголька и, сплюнув в
огонь, утер рот рукой, в которой держал трубку.-- Бывало, за лето человек десять в волость сволокут.
Собаки какие были,-- по проволоке бегали. А он себе выйдет, прогуляется с папироской и опять пошел
газету читать. Спокойно жили.
-- Потому священно и неприкосновенно...-- проговорил молодой малый, сидевший босиком на
обрубке и чинивший рубаху.
-- Теперь эту неприкосновенность-то здорово тряхнули.
-- Да... вредная штука. Ведь вот, братец ты мой,-- сказал мужичок с ложкой,-- пока у человека
ничего нету, он тебе все понимает, к чужому горю отзывчив, из-за копейки не трясется. А как сюда
попало, так кончено дело.
-- Это верно. У кого два гроша в кармане, тот не задумается половину отдать. А у кого две
тысячи, тот скорей удавится, чем тебе десятую долю отдаст. Намедни кум просит рублевку, а у меня у
самого две. Что ж, дал... А попроси у богатого...
-- Да, штука вредная, это что и говорить. И до чего человека она портит... пока бедный -- хорош, а
как собственностью обзавелся, набил карман -- он хуже собаки.
-- Верно, верно.
Все помолчали.
-- А яблочек-то порядочно...-- сказал прохожий, поводив глазами по деревьям.
-- Яблоки есть...
--Мужики-то вас не обижают? Не трясут?
-- Нет, малость... у него не обтрясешь,-- отвечал мужик с трубкой, кивнув на малого, чинившего
рубаху.
-- Ядовит, значит? -- спросил прохожий, улыбнувшись и подмигнув на малого.
-- Ядовит не ядовит, а за свое кишки выпущу,-- сказал малый, кончив рубаху и встряхивая ее.
Он встал от костра, потянулся, но вдруг, не докончив движения, быстро присел и посмотрел под
яблони в сторону забора. Потом, не говоря ни слова, бросился в шалаш, выхватил оттуда ружье и
понесся босиком куда-то по траве, пригибаясь под ветки.
-- Ай-яй-яй! Держи!
Затем раздался выстрел и испуганный крик бабы на деревне:
-- Чтобы вам подохнуть, сволочи! В малого из ружья стреляют! А! Что ж это делается!
-- Ух, и лют! -- сказал, улыбнувшись и покачав головой, мужичок, варивший кашу.-- Ну, что,
попал? -- спросил он, когда малый вернулся и повесил ружье в шалаше на сучок.
-- На бегу стрелял,-- ответил тот мрачно,-- выше взяло.
После тревоги разговор возобновился.
Стр.1