Варенька
Анекдот
Русская сентиментальная повесть.
М., Издательство Московского университета, 1979
Составление, общая редакция и комментарии П. А. Орлова.
OCR Бычков М. Н.
Недалеко от Старой Р-ни, на берегу реки О...* есть небольшое село, окруженное с трех сторон
дремучими сосновыми лесами, желтым сыпучим песком и, наконец, тенистыми непроходимыми
болотами. Местоположение не весьма приятное для резвой, игривой радости, но питательное для чувств,
сокрытых в сердце горестном; это самая та усладительная пустыня, в которой несчастный изгнанник
света смело может сказать: "Полно жить!" или "Перестану жить!" Но здесь жизнь его скорее может
назваться жизнию, нежели там, в пыли и в громе; здесь уединение, украшенное любезным видом
меланхолии, скорее даст ему почувствовать цену жизни; здесь, между простодушными поселянами, ой
лучше научится познавать цену добродетели и благополучие души невинной! Великие познания,
известные под именем просвещения, едва ли могут быть нам тогда полезными, когда черная грусть
потемнит горизонт надежд наших; они будут требовать умственных развлечений, а такие развлечения,
бог знает, вредны или полезны нам; но в кругу простосердечия, где все имеет свои границы, где
возможность счастия основывается не на мудрствовании, а на единой силе великого бога: там мы
страдаем, но страдания наши облегчаются дружбою, утешаются любовью -- вот два гения человеческой
жизни, которые уже давно расстались с кумирами большого света -- философами нового просвещения,
ложного благополучия!
В ..96 году, будучи изгнан коварством и клеветою из счастливого моего жилища, я пустился на
волю божию. Имя мое было поставлено в числе других изгнанных и, может быть, достойных своей
участи! Но что сделает робкая невинность, когда ядовитая и мощная злоба будет извергать на нее свои
пламенные грозы: тогда ей остается или погибнуть, или спасаться бегством; до бога высоко, до царя
далеко!
Мрачное селение на берегу О... было границею моего изгнания; добрые крестьяне приняли меня с
дружелюбием, с ласкою, и я забыл свои горести, забыл на время ту жестокую разлуку, которая отделила
меня от друзей, милых сердцу. Имя света исчезло в памяти моей; дикая, невольная радость уступила
место равнодушию, и я был почти счастлив. Конечно, счастлив, потому что сердце мое могло ощущать
дружбу; дружба влекла к покою, покой соединял с надеждой, а надежда есть сам бог наш. Кто не теряет
надежды, тот верует в бога; а кто верует в бога, тот счастлив. Бог утверждает спокойствие наше,
смягчает или разрушает бремя бедствий, нас отягощающих, поселяет твердость в слабую душу нашу и
ограждает терпением. Ах! Кто верует в бога, тот не может быть несчастливым!
Благодетель мой, принявший меня под кров свой, был зажиточный, добрый крестьянин; он
полюбил меня, как сына, и тайны семейства его были моими тайнами. Варенька, единственная дочь его,
милая, любезная девушка, была первым развлечением моих горестей; она любила меня, я любил ее и
получил себе верную, неизменную ее дружбу... Я старался образовать ее понятия, учил ее всему тому,
что знал сам, и был вознаграждаем за то или благодарностию отца, или ласкою дочери. Многие будут
дивиться мне и скажут, что за мысль быть учителем поселянки? что за мысль образовать ее понятия и
научить ее чувствовать выше сферы настоящего ее бытия? Другие не будут верить мне и станут
утверждать, что нет способов, нет возможностей, которые бы прервали глубокий сон невежества. Я не
буду оспаривать ни тех, ни других, а скажу только, что мысль несчастной моей философии была та
единственно, чтоб в недрах дикой необработанной природы найти себе друга и сотворить другое
подобное себе существо, с одинакими чувствами, с одинакими мыслями, поселить в нем одинакие со
мною познания. Мудрствования света, будучи очернены грубостию ложного просвещения, не могли
скрывать в себе желаемого мною предмета. Там злость развращения искореняла невинность при самом
ее рождении; но здесь, в пустынной неизвестности, в диком саду природы я легко мог найти дикую розу,
прелестную своею наружностию, но не имеющую аромата, который разливался бы на все ее
окружающее; я легко мог найти ее и перенести в сад, обработанный искусством добродетели, перенести
и старанием своим преобразовать ее в лучшую из всех роз, там растущих, хранить под защитой руки
моей, под влиянием души и сердца моего!
Стр.1