В статье рассматривается семантика и функции образов коня и всадника в книге стихов Марины Цветаевой «Ремесло» (1921–1922), относящейся к переходному, кризисному периоду творчества поэта. <...> всадник сливается с конем, образуя новое мифологическое существо. <...> Ведется анализ тех стихотворений книги, в которых лирическая героиня Цветаевой или герой выступают в роли всадника. <...> Особое внимание в статье уделяется лирическим циклам «Георгий» и «Ханский полон», соотнесенным по принципу антитезы: Георгий противопоставлен Мамаю, «преображенный» конь — «нераскаянному коню». <...> Подчеркнута многозначность образа коня в цветаевской поэзии, прослежены различные мифологические, фольклорные, христианские ассоциации, связанные с этим образом, символика цвета. <...> Делается вывод о важной роли образов коня и всадника в метасюжете лирической книги, в создании цветаевского мифа о поэте и о России, в поэтическом самоопределении, поскольку конь — посредник между двумя мирами, символ, связанный и с язычеством, и с христианством, укорененный в национальной культуре. <...> Ключевые слова: образ коня, лирические герои, книги стихов, семантика образа, лирические жанры, литературные образы, русская поэзия, поэтическое творчество. <...> The article considers the semantics and functions of the horse and rider images in Marina Tsvetaeva’s book of poems «Remeslo» (1921–1922) dating from the transitional, critical period of the poet’s creative work. <...> Tsvetaeva’s creative consciousness the rider merges with the horse, forming a new mythological creature. <...> The poems in which Tsvetaeva’s lyrical counterpart or the protagonist plays the role of a rider are analyzed. <...> Сборник неоднократно в скрытой форме заявляет о новой поэтической зрелости, которой способствует возросший интерес к народному языку, фольклору и магии» [Мейкин 1997:144–145]. <...> Лютова и видит напряженное энергетически заряженное ядро цветаевской поэзии в этот период в сопоставлении двух зеркальных фигур-персонификаций архетипа анимуса в трансцендентном его аспекте: «В каком-то смысле анимус — аналог поэтической Музы. <...> Назовем этих “демонов”, эти архетипические персонификации <...>