Н а прошлой неделе Банк России чуть было не устроил сенсацию. <...> Конечно, в четверг все только и говорили об обвале рубля, но в среду ленты новостных агентств принесли неожиданную весть из СанктПетербурга. <...> Речь шла о заявлении зампреда ЦБ Владимира Чистюхина, представлявшего в северной столице проект Основных направлений развития и обеспечения функционирования финансового рынка РФ на период 2016– 2018 годов. <...> Документ висит в открытом доступе на сайте регулятора с начала декабря, однако трудно предположить, что много людей даже в самом ЦБ изучили этот специальный 88-страничный фолиант от корки до корки. <...> И покоился бы он там спокойно дальше, если бы г-н Чистюхин не акцентировал в своей презентации следующий его пассаж: «В случае реализации рыночных шоков и расхождения уровня кривой доходности облигаций федерального займа от фундаментального уровня Банк России может принять решение о покупке облигаций федерального займа на открытом рынке, а также о выкупе обеспечения у центрального контрагента». <...> Казалось бы, сугубо технический инструментарий рыночной регулировки рынка гособлигаций. <...> Однако ряд наблюдателей сочли этот фрагмент сигналом судьбоносного решения регулятора — признанием возможности количественного смягчения. <...> Действительно, формально аналогия прослеживается: начиная с 2008 года крупнейшие центробанки мира — ФРС США, ЕЦБ, Банк Англии и Банк Японии — проводили масштабную скупку государственных облигаций своих стран на вторичном рынке, впрыскивая ликвидность в экономику в условиях, когда траЗампред ЦБ Владимир Чистюхин представил проект Основных направлений развития и обеспечения функционирования финансового рынка РФ на период 2016–2018 годов диционные рычаги управления спросом на деньги через процентные ставки перестали действовать. <...> Эти операции легли в основу политики, поименованной количественным смягчением (quantitative easing, QE), которая позволила странам избежать глубокого дефляционного <...>